и думают: ну, это мы уже проходили. Скукота…"
Он взял в руку бокал с Бальзамом Ста Мудрецов, сделал маленький глоток и улыбнулся.
"Завтра. Завтра займусь Пружинной вплотную. А сегодня… Пройдусь-ка я вечерком к этом Флаффу. Не валяться же весь день в кровати, в конце концов…"
Фигаро встряхнул перо и принялся писать дальше. За окнами уныло выл ветер.
…Представитель следственной комиссии при Бюро патентов господин Флафф поднял фотомашину, покрутил колесико на корпусе, заглянул в стеклянный глазок, прицелился и нажал на рычаг. Устройство щелкнуло.
— Не понимаю, — проворчал Фигаро зябко потирая руки, — зачем вы снимаете кирпичную стену? В целях расследования? Собираете улики?
— А вам больше нравятся салонные котята с букетиками? — Флафф рывком плунжера зачехлил использованную кассету и спрятал светозащитную коробочку в карман.
— Что вы, упаси боже! Просто я, признаться, далек от современных тенденций в искусстве. Снимать стены — это что-то из нигилистических веяний?
Они стояли в заснеженном парке рядом с административным корпусом Пружинной фабрики. На черных остовах давным-давно засохших деревьев догорали последние блики заката и мороз, осмелев, уже начинал ощутимо щипать следователя за уши.
— А, — засмеялся Флафф, — вы, наверное, имеете в виду тех столичных девиц, которые снимают на древние фотомашины свалки и телеграфные столбы? Да, с этим у нас беда; прямо какая-то эпидемия. Фотоальбомами этих юниц завалены все лавки при ателье; их никто не берет, потому как они и даром никому не нужны, но меньше их не становится, а девицы потом пишут в "Столичные Дребези" в колонку "Исповедь тонких душ" и впадают в показательную меланхолию.
— Ужас! И как с ними борются?
— Да они сами с собой хорошо справляются. — Флафф снова захохотал. — У них есть специальные клубы, куда они ходят хвалить творения друг дружки, а потом томно курить опиум и хлестать абсент. В столице уже четыре таких гетто; самое известное —"Надкушенное яблоко" рядом с мусоросжигателем. Говорят, у них там чашечка кофе идет за пол-империала.
— Ужас! Это что, кофе из золотой пыли?
— Нет, простой дешевый "Арарат". Но им об этом знать не обязательно, хе-хе… Нет, Фигаро, я делаю снимки исключительно для души. Вот вытащу когда-нибудь их из старой коробки и вспомню молодость… Но, в любом случае, эти фотографии будут иметь значение только для меня, равно как и моя память.
Они неспешно двинулись вдоль низкой ограды за которой тянулся ряд строений отдаленно напоминающих блиндажи. Где-то под землей шумели в каменных трубах воды реки.
— По нашему вопросу… — Флафф протянул Фигаро тонкую папку, которую все это время нес подмышкой. — Вот все, что я здесь нарыл за время работы: стенограммы допросов, личные наблюдения, показания свидетелей, информация от агентов и немного по мелочи. Папку вернете — это все казенное добро.
— Благодарствую. — следователь спрятал документы в саквояж. — Но, как я понимаю, вы вытащили меня сюда вовсе не пощелкать стены вашей замечательной машинкой?
— Верно, — кивнул Флафф. — Здесь самое тихое и безопасное место поблизости. Но я все равно попрошу вас наколдовать "заглушку" — так будет надежнее.
— А сами?
— Не умею. — Флафф виновато развел руками. — Когда-то жалел, что судьбой не выпало колдовать, теперь плюнул — не мое это. На учете в Инквизиции, на учете в Комиссии по контролю, на учете в ДДД, копия документов в Ордене Строгого Призрения — да ну его к черту, в самом деле… Колдуйте, Фигаро, быстрее, а то ноги уже мерзнут.
Следователь тяжело вздохнул. "Заглушка" — не пропускающий звуки барьер — была очень простым колдовством. Совсем-совсем простым, но для нее требовалось учитывать базовый астро-вектор, а Фигаро с утра поленился заглянуть в "Календарь положений Небесных Светил и их астральных влияний". Немного подумав, он решил махнуть рукой на компенсирующие поправки и учесть в заклятье только влияние Луны и Солнца, а еще через полминуты в очередной раз вспомнил, почему так делать не следует.
— Однако. — произнес Флафф с интересом наблюдая как Фигаро пытается потушить в сугробе горящий ботинок. — Юпитер в шестом Доме, Сатурн в пяти градусах от вершины Треугольника Мерлина.
— Спасибо, — простонал следователь, проговаривая формулу заново. — О, работает… А зачем вы следите за звездным календарем?
— Да потому что в моем "Пентаграмме" кассеты ведь не японские, а наши, самодельные! А алхимики у нас сами знаете какие жмоты. Вот и суют в фотокассеты вместо дорогого серебра дешевые заклятья. Оно-то, конечно, не так чтоб и совсем плохо, но приходится учитывать при съемке всю эту колдовскую ерунду.
— …фу-у-ух, потухло, кажется… Это понятно, но вы сразу поняли почему у меня не получилось заклятье и мне интересно как именно? У вас специальное образование?
— А вас это удивляет? — брови Флаффа дернулись. — Фигаро, вы вообще знаете, что более половины всех открытий в классической метафизике сделали люди без капли колдовских способностей?
— Знаю, конечно. Но в последние годы факультет Теоретического Колдовства и Высшей Метафизики для не-колдунов почти пуст. На кафедрах — шаром кати.
— Идиоты… — поморщился Флафф. — Клинические идиоты…
— Почему вы так думаете?
— Долго объяснять. Но если вкратце: мы бы никогда не построили пароход и дирижабль, если бы оставили право летать за птицами, а право плавать — за рыбами.
— Вы хотели мне что-то рассказать, — напомнил Фигаро.
— Верно… — Флафф, прищурившись, посмотрел на заходящее солнце, последние искры которого догорали на башне городской ратуши. — Скажите честно: вы думаете что кража чертежей и убийства — дело рук шпиона конкурирующей мануфактуры?
— Я пока ничего не думаю. — Следователь пожал плечами. — И даже не считаю случаи гибели людей на фабрике убийствами, во всяком случае, пока… Хотя, признаться, все больше склоняюсь к этой версии.
— Вот как… — Флафф сжал губы. — Хорошо… А если я скажу вам, что это были именно убийства? Причем не просто убийства, а ритуальные убийства?
— Что?‥ — Фигаро поперхнулся. — Вы хотите сказать, что здесь действует… эм-м-м… секта?
— Вот именно.
— В наш просвещенный век?!
— Да.
— Почему вы так считаете?
Флафф замер и некоторое время молча кусал губы. Затем осторожно спросил:
— А вы, когда гуляли по фабрике, не заметили ничего подозрительного? Совсем ничего?
Теперь задумался следователь. Фигаро немного помолчал, потер свой нос-картофелину, потом почесал затылок (видимо, эти
